Табличка с надписью на украинском «Територія Красногорівської міської ради» (Территория Красногоровского городского совета) свидетельствует о том, что мы уже почти приехали. Правда, разобрать надпись удалось не сразу: настолько сильно табличка изрешечена пулями и осколками.
Дальше у обочины некогда стояла стела с металлическими буквами «Красногорiвка», обозначавшая въезд в небольшой город, за который еще недавно шли долгие и жестокие бои. Теперь стелы нет — снесена снарядами. Остались только буквы. Да сухое мертвое дерево с обрубленными плотным огнем ветвями. Притормаживаем, чтобы сделать снимок. Мимо проносится военный пикап.
— Здесь нельзя стоять! — кричат из кузова бойцы в бронежилетах, тревожно поглядывая на небо. — Быстрее уезжайте!
Действительно, дорога на Красногоровку — как на ладони, а открытая местность — это прекрасные «охотничьи угодья» для украинских дронов. Судя по густому черному дыму, поднимающемуся неподалеку, кто-то уже стал их жертвой.
Киоски среди развалин
Въезжаем в город. У разбитой в хлам заправки целое кладбище сгоревших машин, с десяток ржавых остовов. За ними — уничтоженная военная техника. Проезжаем мимо танка с печально опущенным стволом и развороченными гусеничными катками и вдруг…. Невероятно! Перед пятиэтажкой с обрушившимися перекрытиями, огромной пробоиной в три этажа и пустыми выгоревшими окнами стоят два новеньких ярких киоска.
«Мини-маркет. Вода, еда» — написано на одном. «Кулинария» — на другом. И хотя вместо стекол здесь вставлены осб-листы, все равно на фоне разрушенного города киоски со свежей краской смотрятся как инопланетные корабли. Заходим, узнаем, что магазинчики открылись всего месяц назад и их нехитрый ассортимент здесь пользуется популярностью.
— Привозим продукты первой необходимости: вода, хлеб, масло, колбаса. А еще — свежую готовую домашнюю еду. Здесь, в Красногоровке не везде есть газ и свет, готовить сложно. Наши покупатели, в основном — военные, проезжающие мимо. Вот сегодня были салатики, плов, макароны с отбивной, картошка с котлетой, рулеты. Но уже почти все закончилось. Заходят за покупками и местные жители. Но их немного. Всего в городе сейчас человек 70, в основном люди старшего возраста. А постоянных покупателей из красногоровцев — человек 10. Еще привозим для жителей гуманитарный хлеб, — говорит один из продавцов, расторопный деловитый парень.
Алкоголь, кстати, здесь не продается. Только вода, газировка и энергетики, которые часто берут на передовую военные. Удивили цены. С учетом сложной и опасной логистики и генераторного электричества наценка минимальная: комплексный обед — 400 руб., салат — 270, плов — 350, шашлык — 400, бургер — 400, самса — 200. Вообще-то сейчас даже в Донецке за такие деньги не везде можно поесть.
Имеется в магазинчике и уголок покупателя. Все как положено: журнал учета проверок, книга отзывов и предложений. Ее еще будут заполнять. И, судя по всему, исключительно благодарностями. Хотя бы за то, что люди приезжают сюда работать с риском для жизни.
— На прошлой смене в 50 метрах от нас упал дрон. Страшно ли сюда ехать? Конечно, но должен же кто-то этим заниматься. Чтобы наши парни и местные жители могли нормально покушать, мы выезжаем в 6 утра, отправляемся на базу, а потом — в Красногоровку. В планах — поставить столики и стулья. Чтобы можно было нормально покушать, как в кафе. Хотим расширить ассортимент, привозить заморозку, пельмени, вареники, но это позже, а то пока холодильники у нас работают от генераторов и мощности на все может не хватить, — объясняют продавцы.
Трупный запах
Совершаем небольшую прогулку по Красногоровке. Но сильно здесь не разгуляешься. Практически все дома разрушены, безопасны только основные дороги. Если уйти чуть в сторону, можно наткнуться на мину или неразорвавшийся боеприпас. Город еще разминировать и разминировать. Но жизнь постепенно налаживается. У некоторых подъездов стоят емкости с водой, по ним можно определить, что в доме живут люди. В одном из дворов видим летний душ. Самодельная кабинка, да бак наверху, нагреваемый солнцем. Пока не похолодало, можно искупаться.
— Техническую воду регулярно привозят из Донецка. Приезжают большие такие красивые машины. Питьевую воду, медикаменты и прочую гуманитарку доставляют волонтеры. Еще военные помогают и лекарствами, и водой, и продуктами. Но мы уже получили российские паспорта, и второй месяц выплачивают пенсии, так что стало легче. Сами можем купить что нужно. Я вот живу в частном секторе и крышу даже отремонтировала, а то разбитая вся была. Связь уже есть, свет начали проводить. А недавно запустили автобус до Абакумова. Пока он ходит два разу в неделю утром и вечером. Мы туда ездим, гуляем, как в музее, там уже цивилизация, — с улыбкой рассказывает жительница Красногоровки Любовь Николаевна.
Вообще-то Абакумов — окраинный микрорайон Донецка, долгое время бывший прифронтовым и часто подвергавшийся обстрелам. Но все познается в сравнении.
— За Красногоровку бои шли долго, семь месяцев, поэтому город практически разрушен. Вот в нашей пятиэтажке, например, крыша разбита, плиты обрушились на чердак. Во время боев мы почти не выходили из подвалов. Только в щелочку глянешь — и опять прячешься. Сейчас хоть на улице можно погулять, на солнышке погреться. Конечно, прилеты бывают. Вот, слышите, бахнуло. Но в основном ВСУ по Донецку бьют. Ракеты гудят, пролетают над нами. Несколько дней так Донецк обстреливали, — говорит еще один красногоровец Александр.
С соседней улицы подул ветер. Ощутимо пахнуло запахом тлена.
— Да, трупный запах в городе еще есть, — вздыхает Валентина Григорьевна, у которой сгорела квартира на пятом этаже, — Мы то к нему уже привыкли, не чувствуем. Вон там недавно под завалами откопали пятерых гражданских и двоих солдат. Но сколько еще неразобранных завалов.
Запах словно сменил тему разговора: красногоровцы рассказывают, как жили при украинской власти.
— Старались держаться подальше от военных. Среди них разные были — и те, кто нормально относился, и те, кто лютовал. Как-то спрашиваю, зачем же вы, хлопцы, дом палите. А они: молчи, бабка, а то и тебя сейчас подпалим. Страшно было, — признается Любовь Николаевна.
— Так себя в основном вели националисты и наемники. Здесь их было много — поляки, французы, англичане… Вот они больше всех зверствовали. У них был приказ — отстреливать гражданских, которые не уезжают на Украину. Вон там в частном секторе люди сидели в подвалах. И если человек выбегал за водой или продуктами, по нему стрелял снайпер. ВСУ узнали, куда люди ходят за водой и уничтожили колодец. А бывало и трупы в колодцы бросали. После этого мы пили воду из скважины, но она горькая, соленая. Дождевую воду еще пили, — рассказывает Александр.
— Нас постоянно упрекали, мол сидите здесь, уезжать не хотите, ждете русского мира. Там, куда заходили российские солдаты, уничтожали всех — и военных и гражданских. Причем не только расстреливали. Когда шли бои за один из кварталов, зарезали трех женщин. Те думали, пришли россияне, обрадовались, вышли навстречу, а оказалось, националисты. И их всех троих ножами… — Любовь Николаевна от волнения не может закончить фразы.
«Зажигалка» на крыше
Уходили ВСУ тоже не просто так. Красногоровцы рассказывают, как при отступлении противник минировал город.
— Сосед увидел в подвале портмоне. Решил чужого не брать. И правильно, оказалось, что от портмоне тянутся проводки к мине, — говорит Валентина Григорьевна.
— Еще украинская армия била по нам какими-то химическими боеприпасами. Они взрывались и светились как люминесцентные лампы. А потом там долго ничего не росло. В пруду-ставке воду отравили, вся рыба передохла. Кошки и собаки после ухода ВСУ тоже вдруг начали умирать — на улицах чем-то отравились. Птицы одно время совсем пропали. Да и у людей язвы какие-то на теле появились, как лишай, — вздыхает Александр.
До сих пор ВСУ мстят красногоровцам просто за то, что они выжили.
— Недавно прилетел украинский дрон и сбросил на нашу пятиэтажку зажигательную бомбочку. Мы начали тушить дом. Бегали с баклажками наверх. Носили воду, землю, песок. Там огонь такой, что водой не всегда потушишь. Но справились. Только потушили — снова прилетел дрон и сбросил «зажигалку». Так беспилотники шесть раз прилетали и поджигали дом. А если не тушить, могут загореться пластиковые трубы. Тогда огонь и дым дойдут аж до подвала, — объясняет Любовь Николаевна.
Сейчас красногоровцы уже готовятся к холодам. Проверяют буржуйки, которые помогли пережить прошлую зиму, заготавливают дрова. Но надеются, что ни то, ни другое не понадобится.
— Этой зимой в любом случае будет легче. Уже свет тянут по городу. Видно, что Красногоровку скоро начнут восстанавливать, а если автобусы пустят почаще, так можно будет и на работу устроиться в Донецке, — рассуждают присоединившиеся к разговору Руслан и Валентина из соседнего дома.
— Главное, что живы-здоровы остались и дождались Россию, — говорит Любовь Николаевна — Мы же с 2014 года этого ждали.
