В Алешки наконец пришла гуманитарная помощь, а из города выехали согласившиеся на эвакуацию жители. Безопасный путь по разминированной дороге указывают посты и заградительные ленты. За окном — сгоревший лес, обезлюдевшие дома — развалины, заправка, от которой остался лишь остов, похожий на каркас потерпевшего крушения НЛО, черные пятна на разбитом частыми взрывами асфальте и фрагменты сгоревших машин.
Колонну сопровождают квадроциклы с флагами и знаками Красного Креста и на всякий случай — противодроновые мобильные огневые группы с пулеметами.
Жизненный центр Алешек
Чем ближе к центру Алешек, тем чаще встречаются люди. В городе сейчас все крутится вокруг одной локации. Больница в Алешках, как и год назад, когда здесь побывали корреспонденты «РГ», остается главным жизненным центром.
Здесь не только лечат, здесь работал генератор, когда в городе не было света. Здесь было тепло, когда люди замерзали, здесь кормили даже в недавний период самой жесткой блокады Алешек. А сейчас именно здесь собираются жители города, чтобы получить гуманитарку и эвакуироваться туда, где безопаснее.
У больницы смешались все. Уезжающие из города алешкинцы, военные, журналисты, медперсонал. Решают оперативные вопросы команды омбудсменов, организуются и рассаживаются по автобусам группы эвакуации, видны российские и украинские нашивки. Обе команды держатся отдельно. Выстраивается очередь за гумпомощью. А люди все прибывают. Кто пешком, кто на велосипеде, который давно стал здесь основным средством передвижения. Судя по количеству приехавших за гуманитаркой, в родном городе решили остаться многие. В глазах у людей — страх и надежда. Алешкинцы не очень хотят рассказывать о себе на камеру, слишком многое они пережили, слишком часто им угрожали с той стороны Днепра.
Самое страшное — когда нельзя эвакуировать пациента
Идем по знакомым коридорам, видим знакомые надписи и знакомые лица. Но персонала стало меньше. Кто-то уехал, кто-то не дожил. Больничные коридоры и палаты тоже опустели. Многие пациенты решили выехать из Алешек, воспользовавшись возможностью. Снова, как и прежде, бросается в глаза указатель «Убежище». И разбитые окна, закрытые ОСБ-плитами.
По лестнице поднимаются санитарки с больничной едой. Гуманитарка гуманитаркой, эвакуация эвакуацией, а обед по расписанию.
Военный на входе говорит женщине в белом халате:
— Разминируем каждый день, чтобы гражданские могли спокойно передвигаться.
Больница не закроется. Медики здесь остаются. Они тоже говорят о больной теме — заминированных дорогах.
— Это самое страшное, когда привозят человека, которого еще можно спасти, но мы не можем этого сделать, потому что у нас нет возможности провести сложную операцию, а эвакуировать пациента по минам невозможно. В итоге теряется драгоценное время, человек умирает за день, два, несколько дней, — вздыхает один из врачей, попросивший не указывать его фамилию. — Знаете, о чем мы мечтаем? Был бы коридорчик, пусть маленький, узенький, контролируемый обеими сторонами, по которому пропускали хотя бы скорые туда и обратно.
Мне рассказывают, что в больнице еще есть две машины скорой помощи — сильно побитые, но пока на ходу.
— Да и больше нет водителей, они опасаются ездить по заминированной дороге. Но если бы организовать тот заветный коридорчик, — еще один вздох врача.
Больше всего больнице нужны врачи
Пока идет подготовка к эвакуации, удается взять небольшое интервью у исполняющей обязанности начмеда Алешкинской больницы Елены Климчук. Она признается, что врачей больше всего поддерживало то, что пациенты выздоравливали, порой буквально выкарабкиваясь с того света.
— Елена Анатольевна, с какого года вы здесь работаете?
— С 1992-го. Но самый тяжелый период — это последние два года.
— Какая ситуация сложилась во время блокады города?
— Очень тяжелая, люди голодали, мы не могли эвакуировать раненых, не получали питание, магазины не работали. Продуктов не было.
— Когда по больнице били…
— Страшно, было конечно.
— Сколько врачей сейчас работает?
— К сожалению, сегодня уехала наш терапевт. В отделении осталось пять врачей.
— А сколько сейчас пациентов?
— Точную цифру пока не назову. Вчера было больше, но многие выразили желание эвакуироваться, их выписали. Но пациенты остаются, конечно.
— Год назад, когда мы были здесь, больница являлась градообразующим предприятием.
— Так и есть. Еще работает коммунальное предприятие, которое проводит уборку, оно нам помогает. Больше ничего не работает.
— Сейчас после приезда гуманитарной колонны достаточно лекарств?
— Да.
— А в чем больше всего нуждается больница?
— В кадрах.
— Какие кадры нужны?
— Врачи всех специальностей. Особенно хирурги. И терапевты.
Узких специалистов нет. Эндокринолога, например, нет. Те несколько врачей, что остались, делают все, что возможно.
Скорой помощи давно нет. Есть машины скорой, на которых эвакуируем тяжелых больных, привозим продукты, топливо.
— Год назад здесь работали специалисты медицины катастроф.
— Да, приезжали, помогали нам очень хорошо, мы им очень благодарны. Но в последнее время уже не было возможности проехать сюда.
— В больнице кормили пациентов, когда были проблемы с доставкой продовольствия?
— Конечно, кормили. Люди собирали, приносили продукты. Бывало, не очень хорошо. Но чтобы совсем не кормили — такого не было.
— Вы сами попадали под удары? Требовалась медпомощь?
— У меня была контузия и ранение. Я ехала домой на мопеде. Жила в дачном поселке километрах в восьми отсюда, и сзади разорвалась мина.
Колонна выезжает из Алешек. Идет дождь. Но в соседних селах Раденске и Великих Копанях из дворов выходят люди. Посмотреть, проводить.
В регионахПомощь пострадавшимХерсонская областьАлешкиХерсонская область
