Я допила последнюю воду из пластиковой бутылки: горло пересохло так, что не могла говорить — а ведь надо брать интервью. УАЗик трясло, и я понимала: назад дороги нет. Когда машина остановилась, увидела их. Двоих медиков. В медроте 1431-го мотострелкового полка 11-го армейского корпуса группировки "Север". Бахуса и Джери. Это их позывные. Они выпускники единственной военно-медицинской академии страны. И признаются в том, о чем не говорят в военных сводках: война перестала удивлять молодых.
Академия, которую они закончили — это не просто здание на улице Академика Лебедева в Петербурге. Это 227 лет истории: основана в 1798 году указом императора Павла I. Тут преподавал известный Николай Пирогов — создатель военно-полевой хирургии, а Иван Павлов, лауреат Нобелевской премии 1904 года, был профессором кафедры и вел исследования. Сегодня это ведущий научно-образовательный центр Минобороны на 16 тысяч человек, где преподаватели-офицеры не только передают свой опыт и знания курсантам, но и на постоянной основе ездят в зону СВО. Исполнять там служебный и воинский долг, спасая жизни бойцов. Более тысячи выпускников каждый год дают клятву на плацу академии. Чтобы потом оказаться там, где я нашла Бахуса и Джери — в медротах. И делать то, чему их учили.
Попасть сюда сложно: говорят, журналисту здесь не место. Сюда привозят раненых с «передка» — с линии боевого соприкосновения, которая в десятке километров отсюда.
От академии до передовой
Бахус — начальник госпитального отделения. Джери — командир операционно-перевязочного взвода. Им по 25 лет. Выпускники 2025 года. Кадровые офицеры, лейтенанты, хирурги. И они — хорошие друзья.
— Как встретились? — переспрашивает Бахус. — В академии. Учились на соседних потоках.
— А как оказались здесь? — спрашиваю.
— Распределили. Нас много тогда — выпускников — в 11-й армейский корпус отправили, — рассказывает Джери.
Он невысокий, с уверенным взглядом. Бахус — повыше, в очках, с интеллигентным лицом. Вот как бывает. Годы учебы в академии, мечты о медицине, планы на будущее — и вдруг война.
— В 18 лет поступил, — говорит Бахус. — Хотел быть врачом. А потом — спецоперация, в 2022 году начиная со второго курса нас отправляли в командировки в военные госпитали помогать медикам. И вот сейчас — работа на СВО.
Он показывает медроту. В углу — стопка бланков, справки о ранении. Рядом — кровоостанавливающий жгут и ампулы с анатоксином для экстренной профилактики столбняка. Такая война. Здесь все перемешалось: жизнь и смерть, бумажки и кровь. В переносном смысле, конечно.
Я спрашиваю, помнят ли они первый свой опыт оказания медицинской помощи на войне, первый случай.
— Первое пулевое ранение… — Джери вспоминает и замолкает на секунду. — Я обалдел, если честно. Входное отверстие маленькое, а выходное — такое огромное! Кинетическая энергия пули вырывает ткань на выходе — нас этому учили на первом же занятии по военно-полевой хирургии. Я тогда сказал: «Ничего себе!». Еще был случай, помню в госпитале помогал, еще студентом на 5-м курсе. Привезли мужика с фронта с флегмоной бедра — это обширное гнойное воспаление. Мы вскрыли. Запах стоял такой, что даже через две пары медицинских перчаток руки пахли гноем.
— Ужаснулись? — спрашиваю.
— Нет. Интересно было, — он говорит честно. — Для меня это интересно. Для раненого бойца — нет, конечно.
Бахус слушает, тоже рассказывает.
— У меня первый случай — травматическая ампутация стопы. Бородатый и большой такой боец, помню, на байкера сильно похож. Я тогда смотрел и думал: к этому невозможно привыкнуть. А потом привык.
Бог веселья, мышонок и гнойная хирургия
Джери тоже признается, что даже не может вспомнить за последнее время в работе что-то, чтобы прямо поразило медиков. Все ранения похожи.
Когда разговор заходит про позывные — их лица веселее. Денис улыбнулся и объясняет, что Бахус — это такой бог веселья в древнеримской мифологии. Джери показывает в сторону друга пальцем и рассказывает, что это он ему придумал позывной Джери — есть общие черты с мышонком из мультфильма «Том и Джерри». Такой же шустрый.
Бахус говорит, что для него главное помогать здесь. Без иронии. Правда. Джери признается, что у него также. Когда ему привозят бойца, делает все по протоколу: остановить кровь, вколоть антибиотик, эвакуировать дальше в госпиталь.
Пирогову принадлежит фраза, ставшая классикой: «Война есть травматическая эпидемия». И он лечил эту эпидемию не только скальпелем (хотя впервые в мире применил на поле боя наркоз для солдат), но и порядком, который сам создал. Пирогов придумал медицинскую сортировку раненых, «триаж» — систему, по которой раненых делят на пять категорий в зависимости от тяжести ранений. Этот метод до сих пор применяется во всех армиях мира.
Тут разговор переходит на тему военно-полевой хирургии, от которой становится не по себе. Джери и Бахус учились на хирургов. Шесть лет в академии — а вместо хирургии они сейчас в медроте. Джери просился туда, где нужны хирурги в операционной, но сейчас врачи нужны медроте. Он все понимает. Но в голосе тоска. Не потому что здесь в медроте плохо, а потому что хирургия ему нравится.
«Война поменялась»
Бахус родом из Тверской области. Джери — из Чувашии. Обычные парни из обычных семей.
Когда я спрашиваю у Джери, что он чувствует, когда видит очередного раненого, он пожимает плечами:
— Я просто делаю, что в меня «вдолбили» преподаватели.
Он вспоминает, как в академии преподаватель — полковник медицинской службы — говорил им: «Парни, в учебниках написано одно, но сейчас война поменялась. Она другая». И полковник рассказывал, как сам ездил в командировки в зону СВО, чтобы перенять опыт и передать его курсантам.
В конце разговора я спрашиваю Бахуса:
— Если бы вы могли вернуться в 18 лет, когда только поступали в академию, вы бы выбрали другой путь?
Он смотрит на меня поверх очков:
— Нет. Я хотел помогать людям. Я помогаю. Значит, все правильно.
…Через минуту им привозят нового бойца. Осколочное ранение, обильное кровотечение. Бахус и Джери переглядываются. Один короткий кивок — и они уже у медицинской кушетки.
Специальная военная операция на УкраинеВ регионахПомощь пострадавшимАрмияСанкт-Петербургучастники своХарьковская областьмедики
