Непокоренные. В августе 1943 закончилась Курская битва — в августе 2024 началась снова. И оказалось, что герои той войны — теперь в одном строю с бойцами СВО23.08.202507:00Максим Васюнов ,Анна Ковалева изменить размер шрифта: 1.0xКуда едут бойцы, когда выдается тихая минутка? Есть в Курской области такое место, где совершенно точно встретишь их. Под Понырями, у мемориала «Курская битва».
Мемориал открыли два года назад в честь 80-летия победы в этой страшной битве — говорят, в истории страшнее не бывало. Если без пафоса — тогда здесь, на северном фасе «огненной дуги», Красная армия разбила части вермахта, пытавшиеся взять нас в клещи. Лопнула их операция «Цитадель» по всем швам.
О том и памятник — десятиметровый бронзовый солдат не дает сомкнуться двум плотным рядам фашистских войск. Метафора не к прошлому — и к нашим временам. Так оказалось.
Ровно через год после открытия мемориала — прошлым августом — в Курскую область снова ворвались нацисты. По нашим землям вновь пошла маршировать броня со свастикой.
И снова — вся она теперь ржавеет и гниет под Суджей, Борками и Плехово.
А иначе быть и не могло.
И вот теперь к мемориалу Курской битвы приезжают герои наших дней. Чтоб молча постоять рядом с бойцом, одетым в бронзу. Они родня, по крови — братья.
Мы тоже побывали в Понырях — уже к итогу своей недельной поездки по прифронтовым городам и весям.
Все эти дни мы искали ответ на вопрос — что помогает нам тогда, теперь, все время побеждать? Как у поэта Долматовского: «Какая сила в Понырях / Железным сделала рубеж?»
Нам показалось, мы нашли ответ.
Родной — наш человек
Разведчик Вася Волков из курской Суджи в рукопашном бою уничтожал по несколько врагов за раз. Так было, к примеру, подо Львовом, но и про автомат не забывал: когда уже в Польше удерживал шесть часов важную высоту, лично положил не менее двадцати фрицев. А сколько благодаря его зоркости было обнаружено огневых точек! Будто бы носом чуял порох.
В январе сорок пятого на Сандомирском плацдарме он шел с передовым батальоном, как всегда, впереди всех, и одним из первых ворвался в местечко Шилдув. Здесь красноармейцев ждали в засаде, но не ждали, что русские окажутся настолько безбашенными. С врагом наши разделались враз. Двадцатилетний Волков возглавлял ту отчаянную группу…
Хотел расписаться на Рейхстаге. Но надпись «Вася Волков из Суджи» на испещренных пулями и снарядами стенах не появилась. Разведчик, полный кавалер ордена Славы Василий Волков не дошел до Берлина полсотни километров. 1 мая погиб в бою.
Там, под Берлином, он и остался. Вечно живым. Его могила, если верить поисковикам, находится в районе местечка Панплиц, что на окраине Барута.
…Август 2024 года. Неонацисты на новой технике, собранной в том числе и в напрочь забывшей все уроки той войны Германии, ворвались в Суджу. Они мчались по улицам древнего городка в полной уверенности, что это теперь их территория. Куражились над теми, кто не смог выехать. Издевались над всем, что суджанцам дорого. Сняли ролик — казачий мундир и папаха на учебном скелете, одному из «захисников» смешно, он упивается своей находчивостью. А вот он же бросает автомат на крышку рояля и бацает по клавишам — кривляется хуже сумасшедшего.
Где это он? В суджанском колледже искусств, что на улице Волкова.
Того самого Волкова…
По этой же улице, ведущей к центру, шли новые нацисты. По ней же пытались убежать, когда перед ними из-под земли, будто разжав земную кору, вышли потомки сражавшихся на Курской дуге, дошедших и не дошедших до Рейхстага. Потомки непокоренных.
…Доброволец Андрей с позывным «Родной». Командует отделением ударных БПЛА в легендарной бригаде «Ветераны». Ему на днях стукнуло двадцать три. Суджу он освобождал двадцатидвухлетним. А до этого были бои за Авдеевку, прорыв вражеской обороны под Торецком… И всегда он вместе со штурмовиками, всегда — на самом острие.
Дважды кавалер ордена Мужества, представлен к званию Героя России. Не каждый в его годы такое заслужил.
Красноармеец Василий Волков с «Родным» бы пошел в разведку. Хотя почему «бы»… Как там у Высоцкого? Наши мертвые нас не оставят в беде…
Они не оставили.
Никто во всем мире об операции не знал, но кто-то ведь помогал, кто-то же молился, пока восемь сотен экипированных бойцов с оружием и техникой в руках шагали пятнадцать километров по трубе диаметром метр сорок?
«Родной» был среди тех, кто преодолел адскую боль в пояснице («Я к ней быстро привык») и кто не сломался под тяжестью груза и страха.
«Труба ломала, — признается, — особенно психологически, морально. Но мы готовились несколько месяцев, поэтому примерно понимали, с чем придется столкнуться».
С Андреем мы приехали на точку, с которой основной поток бойцов начал свое движение в сторону Суджи. Внешне лесопосадка ничем не отличается от соседних. Разве что в нескольких местах натянута маскирующая сеть — но кого удивишь этим на фронте? Однако за ней — входы в туннели.
Спускаемся, дыхание тут же сбивает от масштабов. Перед нами целый подземный военгородок. По периметру входы в глубокие блиндажи — здесь были склады, «накопители» для личного состава, медпункт… Все это рылось и готовилось заранее. Под дронами врага и на расстоянии вытянутой руки от линии боевого соприкосновения. Как-то неонацисты в очередном контрнаступе взяли их в полуокружение, но здесь все равно продолжали работу. Тоже подвиг.
А как прорезали вход в газовую трубу! Об этом нам расскажет позже Александр Богачев, бывший глава Суджанского района, а теперь один из бойцов бригады «Ветераны». Его знание местности и управленческий опыт пригодились при подготовке «Потока 3».
«Никто не знал заранее, как резать, мы же не газовики, но знали точно, если кислород попадет внутрь — будет мощный взрыв, — объяснит Богачев, и наших школьных познаний в физике хватит, чтобы с ним согласиться. — Что-то читали, что-то осторожно спрашивали у специалистов, и в итоге, слава Богу, обошлось без ошибок».
Теперь вход в трубу завален. Но запах газа в этих туннелях, кажется, уже ничем не перебьешь.
«Родной» в трубе был еще до того, как по ней пошли штурмовики, он заводил расчеты БПЛА, заносил оборудование — к старту операции все уже должно было быть готово. От дроноводов в этой операции зависело многое — разведка, подрыв вражеской техники, подрыв путей их отхода и постоянное сопровождение штурмовиков.
По периметру трубы для расчетов БПЛА были заранее обустроены точки.
«Я счастлив, что все закончилось максимально быстро и успешно», — не скрывает «Родной». То, что они на самом деле пережили в те дни и часы под землей, — останется между ними.
…Мы мчим по трассе на Суджу. Над нами антидроновый туннель, «Булат» надрывается — значит, «птички» рядом. Дорога практически прямая, слева виднеются крыши деревни Мартыновка, она была оккупирована ВСУ. Ее обошли, и на свет божий «Ветераны» вышли уже на окраине города, в промзоне, или как говорят местные — в станционной части.
«Я влетал в Суджу на квадроцикле и видел растерянность и испуг ВСУ, — вспоминает те часы «Родной». — Первые сутки они вообще не понимали, кто мы и откуда здесь взялись».
Об освобождении Суджи Минобороны объявило 13 марта, позади остались семь месяцев оккупации.
Мы остановились у железнодорожной станции — о том, что здесь шли бои, по сей день напоминает каждый квадратный сантиметр. Магазины, павильоны, машины — сгорело все, и железо — всмятку. И только флаг над площадью новый — Знамя Победы, конечно.
А что с улицей Волкова? До нее не удалось доехать — дроны слишком низко. Но нам рассказали: улица от обстрелов пострадала несильно. Многие дома уцелели, стоит на своем месте и здание колледжа искусств.
Братья Победы
В 1943 году Суджу тоже освободили в марте.
В истории все настолько плотно, что иногда повторяются даже даты. И еще теснее друг к другу судьбы освободителей: читаешь про героев былых времен, знакомишься с нынешними и будто теряешься во времени. Или это все — одно и то же время? Одна и та же война?
Из сводки 1943 года: 3 марта части 2З7-й стрелковой дивизии генерал-майора П.А. Дьяконова и 180-й танковой бригады полковника М.З. Киселева, сломив сопротивление на подступах к городу, вошли в Суджy. Особенно отличился, успешно действуя, 838-й стрелковый полк майора Г.В. Наумова.
Гурий Васильевич Наумов, томич, в 17 лет участвовал в обороне Нюрбы, учился в пехотном училище, в 1933 году возглавил лыжный переход курсантов Якутской национальной военной школы от Якутска до Хабаровска. 2400 километров шли в полном боевом снаряжении и с запасом еды. Выбились из сил, но победили. Тогда — самих себя.
На фронтах Великой Отечественной войны Наумов — с первых дней, вместе со своими братьями Василием и Вениамином. Обратно вернутся только двое — Гурий, который несмотря на пять ранений дошел до Праги и Берлина, дослужился до гвардии полковника, и Вениамин — участник Парада Победы в июне 1945.
Помимо сухой строки из сводки, о том, как освобождали Суджу, известно мало. Из воспоминаний очевидцев можно лишь понять, что подступы к городу, соседние райцентры давались нашим непросто, но уступать фашистам было нельзя, впереди ждало решающее сражение всей войны — Курская битва.
…Перед нами совсем молодой боец. Алексей Кучин, позывной «Сплинтер». Он из Суджи. Вторжение в город в августе 2024 года видел своими глазами.
Все началось рано утром, вспоминает, в 4 часа. «Наш дом в районе Заолешенки затрясся — вокруг рвались снаряды. Я разбудил брата, и мы бегом в дом родителей — заставили их срочно эвакуироваться, а сами из города выезжали на попутках», — рассказывает «Сплинтер».
В свой город братья вернулись уже в составе штурмового отряда «Курские витязи». Младший, позывной «Гектор», подписал контракт в день своего восемнадцатилетия, Алексею шел 23-й год.
«Когда зачищали Суджу, конечно, чувство ностальгии мучило, я вспоминал, как мы любили гулять семьей в парке в центре города. Там, где братские могилы воинов, памятник Неизвестному солдату», — вспоминает Алексей.
К этому парку как раз ведет улица Волкова.
…В один из мартовских дней, когда наши уже зачищали Суджу, Алексей получил приказ — помочь выйти из его родной Заолешенки группе бойцов. В то время там не смолкал сильнейший обстрел. С Кучиным пошел его лучший друг с позывным «Пятница», он тоже местный и тоже хорошо знал пути отхода.
«Вечером вывести их мы не смогли — летало много дронов, а утром район накрыло туманом, и мы поняли — у нас есть минут десять», — вспоминает Алексей.
И они успели. Вывели двумя группами.
Кучиных с тех пор в отряде называют партизанами. А парни, которых они вывели, наверное, могут считать их ангелами-хранителями.
— А как зовут «Пятницу»? — спрашиваем мимолетом у Алексея, хотя понимаем: если кого-то называют по позывному, значит, так надо.
— Его фамилия Волков…
— Да ладно?
— Зовут Влад.
— А он не родственник того самого, в честь которого…?
— Нет.
А все равно как током бьет от такого созвучия. Время вяжет крючком — из одной петли вытягивает другую, и так — до бесконечности. Холсты русской истории — сплошь в этих петлях. Чем больше вникаешь, тем сильнее прошлое цепляется за настоящее.
«В Куриловке, под Суджей, вытаскивал раненного, и тут внезапно прилет миномета, весь левый бок в осколках», — продолжает Алексей Кучин.
Он скромно умалчивает — что в тот момент, несмотря на раны, он продолжил вытаскивать товарища. Но даже не это здесь, пожалуй, основное.
Когда товарищи поняли, что Алексею самому нужна срочная помощь, повезли его в город — где-то в центре работали военные медики.
Медточка оказалась на улице Волкова.
Снова солдат той войны подмигнул брату Кучину — держись, мол, я с тобой.
…Алексей говорит — теперь он воин навсегда. Мечтает получить погоны. «Мое имя даже переводится как «защитник». К тому же за последний год я осознал — свое будущее нам все равно придется защищать».
Сегодня он наводчик АГС, продвигается по Сумской области, правда уже в составе «АрБата» — одного из тех батальонов, что первыми примчались под Курск год назад.
Брат Алексея остался восстанавливать Суджу. Начнет с родного дома — его разбомбили.
Курское ополчение
На базе отряда специального назначения «Курские витязи» нас встречает командир Александр Алпатов. Известный в городе спортсмен. Отряд основал его лучший друг, руководитель курского спортклуба «Витязь» Иван Крутиков: «Мы всегда были вместе, вместе делили последний рубль, вместе занимались спортом, вместе и воевать пошли».
К ним присоединились другие куряне, стали приезжать из Москвы, Иркутска, со всей страны.
Создать отряд оказалось делом несложным, помогла «Дикая дивизия Донбасса», «АрБат». Научили, показали. С опытными бойцами курские ополченцы прошли Плехово, Борки, Суджу, Гуево… Отваги им не занимать — к тому же ненависть за поруганные города и села, куда от нее деться? Только зарядить в пушку и отправить туда, откуда в августе 2024 прилетели все натовские калибры.
Сам Алпатов начинал артиллеристом. На полигонах его определили в минометчики. Потом вдруг прикатили гаубицу Д-1: получите, через три дня — на позиции. Освоил и пушку.
«Есть у нас и Д-10, это орудие тоже еще в ту войну разработано, — рассказывает командир. — Так что мы тут даже в железе ощущаем родство с прадедами».
Воюют, погибают — там же.
Друг Иван Крутиков шагнул в вечность 12 марта, в Судже. «Погиб от пулевого ранения, — сухо говорит Алпатов. — Владимир Артюхов с позывным «Рубеж» пытался сразу его достать, и тоже пулевое ранение. Еще одного нашего парня Александра Бородкина, «Седой», засыпало в подвале».
Если небесная рать не выдумка поэтов, то все они теперь там в одном строю.
И еще одна история. Нужно было достать тело погибшего товарища, а до него — десятки метров по открытому полю, по минам. Вызывался Андрюха — так в отряде его называют. «Представьте: встал в полный рост, снял бронежилет, перекрестился и пошел. Ему кричат — куда? Мины, дроны, а он идет. По прямой».
И дошел. И вытащил. Чем не былинный чудо-богатырь.
«Я у него потом спрашиваю, что это было, Андрюха? — вспоминает командир. — А он мне: просто устал бояться…»
Но и это не все. Когда Андрюша до парня дошел, тот был еще жив. «Увидел, что его не бросили, улыбнулся — и только после этого закрыл глаза».
Смотришь на «курских витязей» — живых, уставших, и понимаешь: настоящая любовь в том, чтобы встать и вопреки всему пойти, если уж нет другого выхода.
Еще один герой, прошедший и донецкую Горловку, и курское Плехово, — позывной «Серп». «Я из Запорожской области, поселок Веселый, это возле Мелитополя». Говорит без злости — только чуть грустнеет, как заходит речь о тех, кто «до сих пор не понял, что земля эта снова наша».
«Серп» — оттого, что прежде жил в подмосковном Серпухове. Теперь он перевез в Курск всю семью — жену, двух дочек. Здесь, говорит, жизнь перезагрузилась.
Неужели так вот запросто, жена все бросила — и к вам сюда? «Она даже контракт подписала. Если не мы, то кто?»
Врага с курской земли изгнали, а «Витязи» оружие не сложили. Надо загнать его туда, откуда он уже не высунется. Враг бежит. Как в 43-м.
***
…К мемориалу в Поныри приезжают не только участники спецоперации. Семьи с детьми потоком. В объектив попали папа, мама, маленькая дочка — улыбнулись нам на фоне бронзового красноармейца и голубого неба. Главный кадр командировки. Мы ведь за это и воюем?
А не прошло ведь и десятка лет с тех пор, как отовсюду все мы слышали глубокомысленные рассуждения «продвинутых» и «перспективных» — чуть не афоризмы: «Жить надо для себя», «Семья подождет», «Какая родина? Какой патриотизм? Вы издеваетесь!». Совсем недавно у «свободных» журналистов и «демократических» профессоров легко было услышать целые теории о том, как не нужно было надрываться, защищая Ленинград. О том, что значение победы в Курской битве «переоценено». И что День Победы надо бы «не праздновать» — «скорбеть». Кто-то теперь далече, кто-то и сейчас «скорбит» — но потихоньку, чтобы не услышали.
А мы — кто это «мы»? — живые вместе с павшими. Да, вместе, снова — если надоело прятаться — встаем, идем, пусть враг боится. С нами миллионы павших в ту войну. Все их могилы — наши братские. Враги забыли, что их ждет? Хотят переписать историю? Тевтонский, говорите, дух? Проветрим.
Тут у нас Русью пахнет. И как ни морщитесь — а тут у нас патриотизм: мы своих не бросаем, мертвых и живых. Улица Волкова бежит по Судже, связывая прошлое и настоящее — как в песне, значит, нам туда дорога, — помните, куда?
А уж куда Победа выведет. Ждите.
