Каково приходится людям, которые постоянно живут рядом с трассой «Новороссия», насквозь простреливаемой украинскими дронами? Чтобы это узнать, съезжаю в ближайшую деревню. Деревенская улица словно вымерла — даже собак не видно. Трясусь по дорожным колдобинам и дальше — через поле и перелесок — и въезжаю в другой населенник, с указателем «Деревецкое». На первом же повороте у ближайшего дома вижу фантасмагорическую картину: из подъехавшего старенького автомобиля ВАЗ-2115 высыпают один за другим восемь разновозрастных детей, а также их мама и папа-водитель.
Жизнь у трассы
— Простите, но как вы все смогли сюда уместиться?!
— Морковкины все могут! — с гордостью улыбается глава семейства и, узнав, что я из Москвы, приглашает в гости попить чайку с дорожки.
Многодетная семья Морковкиных переехала в деревню из Мариуполя. Папе Ивану — 41, маме Юле — 37. Детям — от 6 до 17.
— Как вам здесь живется?
— Да по-любому лучше, чем в городе, возвращаться и не хочется.
— А как же дроны? — напоминаю своим визави о «логистическом локдауне», устроенном ВСУ на трассе «Новороссия», на которой вражеские БПЛА устроили охоту не только военному, но и гражданскому транспорту, а также бензовозам, в результате чего на заправках исчез бензин.
— Да мы уже привыкли. До 2022 года было куда страшнее. В смысле жизненных перспектив. У нас же дети украинского языка не знали совсем. Сейчас мы под защитой российской армии. Наши воины столько «птиц» уже посбивали — по окрестным полям лежат, — отвечает Юля.
— Куда страшнее не сами дроны, а последствия, — добавляет Иван. — Что такое для нас отсутствие бензина? Это почти катастрофа. Хорошо еще, что сейчас летние каникулы — детей не надо в школу возить. Но встал наш крохотный семейный бизнес — не можем возить щенков покупателям. Да и вообще в связи с последними событиями платежеспособность у населения упала.
Морковкины разводят черных длинношерстных немецких овчарок, некогда закупленных из германского питомника «Гриффенталь». Несколько собак живут в вольерах, а две — прямо в доме, спят в обнимку с другими хвостатыми обитателями — британскими шиншиллами. Этих породистых кошек тоже разводят и продают Иван и Юля.
В оппозиции Киеву
В оппозиции к киевскому режиму Морковкины уже давно. Как они говорят — материально-идеологической. Материальный — потому что при Украине только на оплату ЖКХ уходила зарплата одного из супругов, так что прожить в городе с детьми было просто невозможно. Супруги взяли и махнули не глядя квартиру в Мариуполе на дом в деревне Запорожской области. А что касается оппозиции идеологической, то она, пожалуй, с самого детства.
— Мариуполь — город русских. У многих, как, например, у моего мужа, корни из центральных областей России. Меня воспитывала бабушка на русских народных сказках, а также на сказках Пушкина, которые я в детстве знала наизусть. Над украинским учебником истории моя бабушка просто рыдала, она рассказала мне настоящую историю моей страны. Так что с детства, когда меня насильно заставляли говорить на украинском языке и называли гражданкой Украины, во мне поднималась волна протеста. У мужа была такая же ситуация. Ну а в решении перебраться в деревню основную роль сыграло даже не стремление к выживанию (тогда я была беременна только вторым ребенком), а желание, чтобы нас и наших детей, наконец, оставили с этим украинством в покое. Такая была форма внутренней эмиграции, — объясняет Юля.
— Моя жена — человек очень прямой: что думает, то и говорит. Мне даже приходилось ее порой одергивать ради элементарной безопасности, — улыбается Иван.
Старшие дети, глядя на родителей, тоже не захотели изучать украинский язык и историю из жизни копателей Черного моря. В украинскую школу они не пошли, учились на домашней форме обучения. На окраине глухой деревни, где расположился их дом, тебя никто не увидит и не услышит, в отличие от городской квартиры. Дети скачивали из интернета российские шлягеры и распевали во все горло. Ну а топ музыкальных пристрастий Морковкиных возглавлял гимн России — сначала, еще при Украине, в исполнении Лепса и «Любэ», а потом — Шамана.
Иван признается, что инакомыслие, да даже просто русская речь, могли привести к самым трагическим последствиям. Когда российские войска штурмовали Мариуполь, тело одного из родственников Морковкиных было найдено привязанным в лесу на окраине города. Вместе с ним в том лесу были найдены свыше ста расстрелянных мариупольцев, среди которых были и женщины, и старики. Вся их вина состояла в том, что они разговаривали на русском языке. Одно только это взбесило нацистов, которые уже понимали, что не удержат в своих руках город.
Подарок с родословной
Дети у Морковкиных сказочные. Словно сошедшие с картин Сурикова. Или Нестерова. Наряди мальчиков в косоворотки, а девочек в сарафаны, выйдет картина из Третьяковки. У них такие же сказочные, а точнее, библейские имена: Давид (старший — ему 17), Илия, Исаия, Иосиф, Лука, Доминика, Алиса и самая младшая Версавия, которой сейчас 6 лет. Пока хозяева меня потчевали чаем, девочки читали мне наизусть стихотворения Пушкина. Я не мог скрыть свое удивление: такое и в московских семьях нынче редко увидишь.
С них, с детей, и началась та большая дружба, о которой я сейчас расскажу.
Когда в деревню зашла первая группа российских военных, то дети, без какого-либо понуждения родителей, выстроились в ряд и спели гимн России, чем вызвали самый настоящий шок у российских воинов. Возглавлял этот отряд офицер Руслан Примов с позывным Самур.
С большим интересом Самур осмотрел собачий питомник Морковкиных, который раньше позволял им сводить концы с концами, но в военное время людям стало не до собак. К тому времени половина овчарок умерли от голода. Лютое времечко стояло на дворе — в деревне больше месяца не было ни света, ни связи. Продуктов тоже не было. Выехать куда-либо из-за постоянной артиллерийской канонады было невозможно. Морковкиным и детей-то кормить было нечем, не то что пушистых питомцев.
— Самур оказался большим любителем собак. Он признался, что давно мечтал именно о такой черной длинношерстной немецкой овчарке, и выразил желание купить у нас одного из щенков, — рассказывает Юля. — Конечно же, ни о какой продаже не могло быть и речи. Мы с Иваном на радостях предложили Самуру принять от нас в дар щенка, ведущего свою родословную от чемпиона мира, — рассказывает Юля. — Руслан был в восторге! Впоследствии Альфа — так назвали щенка — стала настоящим другом и боевым товарищем для Самура. Вместе с овчаркой он делил свой спальный мешок, брал ее с собой на боевые задания.
Буквально на следующий день к дому Морковкиных подкатил бронетранспортер, из которого вышли суровые солдаты, молча выгрузили на крыльцо перед остолбеневшими обитателями несколько ящиков и мешков с продуктами, а также компьютер. «Это вам от командира», — коротко сказал на прощание один из военных. Для Морковкиных это было невиданным богатством в то время. Надо ли говорить, что эти продукты стали настоящей палочкой-выручалочкой для многодетной семьи?!
Спасти Версавию
С тех пор Самур стал периодически посылать своих бойцов с оказией, чтобы доставили гостинец Морковкиным, а когда позволяли время и обстановка, то приезжал сам. Детей у него своих не было, поэтому он очень привязался душой к этой русской семье. Общались каждый раз недолго, но этого времени хватило, чтобы подружиться. Руслан Примов оказался капитаном спецназа Росгвардии, родом из дагестанского селения, которое находится на берегу реки Самур, отсюда и позывной. Руслан с детства мечтал стать спецназовцем, предмет его особой гордости — краповый берет, ношение которого он заслужил в суровых испытаниях, которые проходят единицы. На СВО с первого дня, прошел через многие боевые задачи, в частности, обеспечивал охрану и сопровождение 12 колонн с более чем 2000 военнопленными ВСУ с «Азовстали» и завода Ильича в Мариуполе.
В тот день Руслан приехал вместе со своими бойцами серьезный и озабоченный. Приказал высыпавшей на улицу ребятне, чтобы быстро зашли в дом и не выходили. «Что случилось?» — спросила Юля. «Азовцы», — коротко ответил Руслан. Группа Примова приехала на зачистку.
Для Морковкиных, да и для всех местных, не было секретом, что бойцы нацбатальона «Азов» (запрещенного и признанного экстремистским в РФ) из подземелий «Азовстали» по подземному ходу добрались до своей бывшей базы в Урзуфе, что буквально в трех километрах от Деревецкого. Здесь они переодевались в гражданскую одежду, грабили местное население, мародерничали, а нередко и брали людей в заложники, чтобы пройти сквозь российские кордоны.
— Мы вбежали в предбанник, я по своей привычке считаю всех по макушкам и не нахожу самой малой, — вспоминает Юля, а у самой на глазах слезы. — Версавии тогда было всего два года, она рано научилась ходить и даже бегать. В это время за околицей раздались автоматные очереди. Я вся обмерла и в один миг поседела, рванула к выходу, но Руслан меня придержал, приказал не двигаться, а сам вышел на улицу.
Что было дальше, рассказали бойцы подразделения Самура, вступившие в перестрелку с азовцами. Руслан метнулся от забора к оврагу, по белобрысой макушке нашел спрятавшуюся в кустах малышку, бережно сгреб в охапку, как самую большую драгоценность мира, короткими перебежками возвратился к дому и передал ребенка в руки рыдающей матери. После чего вернулся на подмогу к своим бойцам.
Попросился в самое пекло
По мере продвижения линии фронта жизнь семьи Морковкиных входила в нормальное русло. Руслан Примов, которого уже можно было назвать не только другом, но ангелом-хранителем семьи, получил внеочередное звание майора, орден Мужества и был назначен военным комендантом Бердянского района.
— Все поменялось после того, как ждуны навели вражеские дроны на одну из ремонтных бригад, дислоцируемых в нашем районе, — рассказывает Юля. — Когда Руслан вместе с эвакуационной группой прибыл на место, то он увидел изувеченные тела и тяжелораненых бойцов, от боли просивших их добить. После этого поехал он в Бердянск и написал рапорт с просьбой отправить его на передовую. Он говорил: «Я не могу сидеть здесь в тылу, пока мои пацаны там бьются». Понимаете, Руслан вполне мог отсидеться в комендантах, но он поступил иначе…
Майора Примова по его собственной просьбе отправили в самое пекло — под Токмак, где он провоевал 9 месяцев. Однажды по рации Руслан услышал, что «накрыло» подразделение из соседней бригады. Понимая, что группа эвакуации может не успеть, вместе со своим товарищем он принимает решение выдвинуться на помощь. Они успели вытащить с поля боя в безопасное место 7 бойцов и передать их подоспевшей медико-эвакуационной службе. Когда вытаскивал восьмого, то услышал характерный звук артиллерийского «прилета» и взрыв, и накрыл раненого своим телом…
Так погиб майор спецназа Росгвардии Руслан Примов. Посмертно был представлен к званию Героя России. Но в итоге дали второй орден Мужества.
А осиротевшую овчарку Альфу забрал себе дядя майора, приехавший за собакой на передовую.
Породнились с семьей Руслана
Однажды утром в дверь дома Морковкиных постучали. На пороге стоял мужчина в военной форме: «Меня зовут Ярослав, я друг Руслана. Вас разыскивает его мама. С трудом вас нашел». Созвонились. Мама Руслана, Айида Караханова-Примова, была очень эмоциональна: «Руслан мне много рассказывал о вашей семье. Просил вас не оставлять одних, если с ним что-то случится».
И вот уже Морковкины в несколько усеченном составе, оставив папу Ивана и старшего сына Давида на хвостатое хозяйство, едут по приглашению Айиды к ней в гости. Сначала на такси до Ростова-на-Дону, затем поездом до Махачкалы. Айида смогла оформить это приглашение через дагестанское отделение фонда «Защитники Отечества». Первые слова, которые она произнесла на вокзале, встречая Морковкиных на вокзале, были: «Родные мои, наконец-то вы приехали!» И обняла каждого ребенка по очереди. А крошка Версавия как вцепилась «бабушке» за шею, так и не слезала с нее.
— Айида такая классная, мы начали общаться так свободно и легко, как будто тысячу лет друг друга знали! — признается Юля. — Для нас она теперь родной человек: и бабушка, и мама, и старшая сестра, и друг в одном лице.
— А Руслан навсегда останется в наших сердцах образцом настоящего русского офицера, человека с огромным сердцем, — тихо добавляет Иван.
…Перед тем, как распрощаться с Морковкиными, прошу их повторить трюк «десять в одном авто», чтобы заснять сию диковинку на видео. Дети рассказывают, как недавно, когда они выросли и перестали помещаться в машине, пробовали и так, и эдак — не получается, и тогда маленькая Версавия погладила ладошкой по фаре и попросила: «Милая машинка, ну пожалуйста, умоляю тебя, впусти нас всех, нам очень нужно!»
А им действительно очень нужно, ведь «пятнашка» — единственная машина у Морковкиных, а школа — за 27 км от дома. В два захода возить детей на учебу нет ни финансовой, ни временной возможности.
И вы представляете, после этого с первой же попытки получилось, и свободно!
P.S.
Для желающих поддержать семью Морковкиных финансово, сообщаем номер карточки Сбербанка главы семейства: 2202 2084 8799 1441, Иван Александрович.
герои СВОДонбассСельская жизньЗапорожская областьОбраз жизниАрмияВ регионахСпециальная военная операция
