У десантников есть знаменитый девиз: «Никто, кроме нас». У сапёров он другой: «Без нас никто». Пока одни идут в атаку, другие прокладывают в буквальном смысле дорогу для наступления и победы. Работа инженерных войск незаметна, если всё идёт так, как надо, а вот ошибка заметна всегда. Военкор RT Анна Долгарева поговорила с теми, кто расчищает дорогу штурмовикам.
Легат — сапёр, кадровый офицер в майорском звании. Успел поработать по специальности ещё до СВО, сейчас инструктирует как новобранцев, так и уже опытных бойцов.
«Сапёр — это художник. Ты рисуешь, рисуешь… Ччто-нибудь нарисуешь, чтобы противник обомлел от силы твоего искусства, — усмехается Легат. — Если у специалиста фантазия очень развита, он может очень много интересных вещей сделать. Работа у нас творческая, шаблона не терпит».
У сапёра почти нет одинаковых дней. Сегодня задача — обезвредить мину-ловушку, завтра — гранату под якобы небрежно брошенным автоматом, послезавтра — рюкзак, который нельзя поднимать, потому что внутри «джоник» — мина, срабатывающая на изменение угла наклона.
Поэтому сапёр — это не просто «чистильщик дорог». Это человек, который идёт в неизвестность первым.
Красноармейское (Покровское) направление. Давно освобождённый Красноармейск по-прежнему остаётся опасной зоной: вражеские дроны не только выискивают движущиеся цели, но и засевают дороги страшными «семенами» — разнообразными минами. И здесь видно, что сапёр трудится всегда, от его внимательности и квалификации зависят жизни многих людей, нормальное функционирование всего организма армии в боевых условиях невозможно без инженерных войск.
«Ходим каждое утро, «по серому» (на рассвете. — RT), — рассказывает боец с позывным Слепой. — Перед тем как поедут машины, проходим мы — двойками. Снимаем то, что враги разбросали ночью».
Вскоре после этого разговора я проеду по той дороге, на которую каждое утро выходит Слепой. Меня предупредят: «Ехать надо по сумеркам, но после того, как пройдут сапёры». Я доеду без приключений.
«Ночью, утром летают тяжёлые коптеры и «Бабы-яги». Они минируют, — объясняет Слепой. — Это и всем уже известные «лепестки», и другие устройства».
Сапёры здесь ходят парами. Трое — это уже много, а вот двое самое то. Иногда, впрочем, обстановка в небе настолько сложная, что приходится ходить и по одному — но тогда есть риск не заметить что-то важное. По 5—10 км в одну сторону каждый день. Прошёлся вечером — утром идёшь снова, потому что за ночь «Баба-яга», отвратительно похожая на паука, снова сплетёт смертельно опасную паутину на земле.
Победить и не умереть
Мины наши бойцы не только снимают, но и должны уметь ставить. Сапёр с позывным Космонавт держит в руках хорошо известную даже тем, кто ни разу не был на передовой, противопехотную мину МОН-50. Осторожно ставит её на влажную после дождя землю. Перед ним трое бойцов: у них полевое занятие.
«Это мина направленная, поражение 50 метров, — объясняет мне Космонавт. — Ребята отрабатывают нештатную установку». Нештатную — значит хитрую, не совсем по учебнику. На гражданке это назвали бы «повышением квалификации». Здесь это называется просто: победить и не умереть завтра.
«Я хочу свой блиндаж обезопасить и понимаю, что противник эту мину и возможности установки знает, он не тупой — говорит Космонавт. — Соответственно, я её устанавливаю так, чтобы враг её не обнаружил. Чтобы дальше было как в наставлении: при срывании датчика цели — растяжка, отрыв — и направленный взрыв. Именно тот сектор, на который они её направили».
А иногда обе задачи — установка мин и их снятие — приходится выполнять одновременно.
Адреналин — главное внутреннее топливо в таких случаях. Ведь среди препятствий — не только ямы и камни: это могут быть дистанционно рассеянные «лепестки» или «колокольчики» в траве — неразорвавшиеся кассетные боеприпасы, размером с советский патрон для «лампы Ильича». Наступишь — и нет ноги.
Однажды на боевой задаче Легата контузило. Прилетел 155-й снаряд, ударило взрывной волной — повезло, что осколки пролетели мимо.
«Меня просто на три метра швырнуло, нога в другую сторону вывернулась, — вспоминает он. — За счёт адреналина, наверное, ногу обратно вставил. Потом эвакуация, долго тянули, спину я надорвал, выпрямиться не смог. В госпитале недельку отлежался, прокапали. И обратно в строй. Но что самое главное, это был реализовавшийся неизбежный риск, а не моя ошибка. Для меня это самое главное. Как сапёр я действовал правильно. Иначе бы это не говорил…»
«Раньше так честно воевали, — говорит с оттенком ностальгии майор Легат. — Кто сильнее духом, тот и побеждал. А сейчас война стала подлая из-за дронов. Ты даже уничтожишь этот дрон — ничего не поменяется. Придёт другой. Война со «Скайнетом».
Техника меняет боевые действия, но не отменяет неизменных вещей: кто-то всё равно должен первым выйти на дорогу, чтобы вести инженерную разведку. И вести её отлично.
Вот сапёры идут к позициям пехоты. Задача — расчистить путь, обезопасить — или, наоборот, установить мины, чтобы не смог подойти враг. С собой берут кое-что ещё, кроме обязательного груза.
«Мы постоянно с собой тащили воду, сухпаи, консервы, сигареты, — отмечает майор. — Доходим до позиций бойцов, а у них часто возможности доставить продукты нет. Мы хоть по чуть-чуть, но ребятам заносили». Потому что сапёр должен уметь удивлять, добавляет он, своих — приятно, а врага — так, чтобы он потом навсегда переставал удивляться.
